В министерстве экологии и природопользования Московской области зреет решение, которое еще десять лет назад показалось бы фантастикой. Бурый медведь — живой символ дикого леса, еще недавно стоявший на грани исчезновения в регионе, — может покинуть страницы региональной Красной книги. Причина не в вымирании, а в стремительном росте популяции и все более наглых визитах «хозяина тайги» на дачные участки и подмосковные дороги. Хорошо это или плохо для природы и человека — «МК» попытался разобраться вместе с экспертами.
Фото:
Ольга Шуклина
Чтобы понять сенсационность момента, стоит обратиться к цифрам. В конце 80-х — начале 90-х годов прошлого века бурый мишка в Подмосковье был скорее легендой, чем реальным зверем. По данным учетов того времени, на территории всей области насчитывалось не более 10–15 особей, которые чудом сохранились в так называемой «медвежьей берлоге» — труднодоступных болотах и старовозрастных ельниках на стыке границ Тверской, Смоленской и Московской областей (заповедник «Завидово» и его окрестности). Охота, вырубка лесов и фактор беспокойства поставили вид на грань исчезновения. Именно поэтому в 2008 году, когда составлялся первый список Красной книги Подмосковья нового образца, медведь был вписан туда под 1-й категорией — «вид, находящийся под угрозой исчезновения».
Но за последние 15 лет ситуация изменилась кардинально. В министерстве экологии отмечают, что только за последние пять лет численность начала расти по экспоненте. Если в 2020 году учеты фиксировали около 50 особей, то к 2026-му цифра перевалила за 100, а по неофициальным оценкам биологов-практиков, с учетом мигрирующих особей она может приближаться к 130–140.
В масштабах России цифры еще внушительнее: популяция выросла до 300 тысяч голов. Леса переполняются, и молодые звери вынуждены искать новые территории, все чаще заходя в относительно спокойные, богатые кормом подмосковные угодья.
Рост поголовья имеет неприятный побочный эффект, который чиновники называют сухим термином «конфликтные ситуации». Наиболее напряженная обстановка сложилась на северо-западе: в Шаховском, Можайском и Лотошинском районах. Именно здесь фиксируются самые громкие случаи выходов зверей. Вот лишь несколько эпизодов, взбудораживших область за последние пару лет:
— Вторжение в деревню (Шаховской район, 2023 г.). Крупный медведь разорил несколько пасек и вышел прямо к магазину. Охотоведам пришлось срочно усыплять зверя, так как он совершенно не боялся людей и не реагировал на шумовые шашки.
— Трагедия на кордоне (граница Можайского района, 2024 г.). Широкую огласку получил случай гибели человека в лесной избушке, где было найдено тело с признаками нападения хищника. Следственная группа идентифицировала следы именно бурого медведя, который, предположительно, защищал добычу или был прикормлен ранее.
— Охота на собак (Лотошино, весна 2025 г.). Участились случаи, когда медведи снимают с цепи дворовых собак в СНТ. Хищник воспринимает лай не как угрозу, а как вызов или раздражитель.
Именно эти ЧП стали триггером. Как заявил представитель Российского общества охотников и рыболовов, «если ситуация с выходами к населенным пунктам обострится, будет рассмотрен вопрос об исключении вида из Красной книги для возможности регулирования численности».
Исключение из Красной книги — это не просто бюрократическая процедура. Это разрешение на законный отстрел в рамках «регулирования». И здесь мнения профессионалов разделились диаметрально.
Представители охотничьего сообщества и службы охотнадзора настаивают: «краснокнижный» статус связывает им руки. Сейчас, если медведь-шатун или просто агрессивная особь выходит к деревне, его можно лишь обездвижить, но не ликвидировать. По словам опытного охотоведа из Можайского района Николая Панферова, система ООПТ (особо охраняемых природных территорий) и запрет охоты создали «резерваты», где зверь потерял генетический страх перед человеком с ружьем.
«Численность в 100 особей для такого густонаселенного региона, как Подмосковье, уже является критической емкостью среды, — говорит Николай. — Дальше будет рост конфликтов. Нам нужен инструмент быстрого реагирования — изъятие особей-людоедов или наглецов, разоряющих помойки».
Доводы экологов можно сформулировать лаконичной фразой: «Сто медведей — это не сто волков». Зоозащитники называют предложение министерства опасным популизмом. Они подчеркивают, что 100–130 особей, рассредоточенных на огромной территории от Волоколамска до Талдома, — это микроскопическая плотность. Для сравнения: в соседней Тверской области живут тысячи медведей. «Исключение из Красной книги не решит проблему выходов к людям, — заявляет эколог Василий Славкин. — Ее решат ликвидация стихийных свалок у СНТ и жесткий контроль за прикармливанием. Медведь идет туда, где пахнет едой. Если мы сейчас разрешим отстрел, под пули попадут не «помоечные» наглецы, а честные лесные звери, случайно попавшиеся на глаза. Популяция просто перестанет восстанавливаться».
Биологи напоминают о медленных темпах размножения: медведица приносит потомство раз в 2–3 года, и выживаемость медвежат в условиях антропогенного пресса далека от 100%. Исключение из книги рискует снова отбросить численность к показателям 90-х.
Интересно, что Красная книга Подмосковья — документ живой и уже знавал прецеденты «вылета». Комиссия по редким видам периодически пересматривает списки. Чаще всего — с положительной динамикой, когда вид восстанавливается и перестает нуждаться в охране. Из недавних примеров можно вспомнить белоспинного дятла, которого исключили из основного списка, оставив в списке мониторинга, — его численность в перестойных лесах стабилизировалась. Также во второе издание книги не попали некоторые виды насекомых и растений, чьи места обитания были утеряны безвозвратно. Но исключение крупного хищника — это прецедент совершенно иного общественного звучания.
Особенно забавен факт, что параллельно с разговорами об исключении медведя экологи бьются над включением в книгу бурозубки или возвращением в список рыси, численность которой в Подмосковье колеблется в районе символических 30 особей. Получается парадокс: одного зверя мы хотим убрать, потому что его «много», а другого пытаемся спасти, считая поштучно.
Решение пока не принято, но тренд обозначен четко. Заместитель министра экологии дал понять: безопасность жителей в приоритете. Если медведь перестанет быть «краснокнижным», в области появятся квоты на добычу. Сторонники говорят: это цивилизованное управление, как в Финляндии или Карелии. Противники заявляют, что это откат к мышлению «увидел хищника — убей». Ясно одно: лес из мифического места отдыха окончательно превращается в место, где человеку снова приходится делить территорию с крупным зверем. И пока не будет решена проблема мусорных баков и прикормки у гостевых домов, никакое исключение из книги не помешает новому «топтыгину» выйти в сумерках на запах шашлыка.
