Людей лишили последней связи с внешним миром
Знаете, что самое страшное в российских деревнях? Не бездорожье, не холод, не отсутствие интернета. Самое страшное — когда закрывается почта. Потому что почта в глубинке — это не про конверты с марками. Это про пенсию, про оплату света, про связь с внешним миром. И вот в Кашино под Волоколамском эту связь взяли и обрезали.
Фото:
Геннадий Черкасов
В деревне Кашино нет ни МФЦ, ни банка, ни даже нормального продуктового с приёмом карт. Всё строилось на почте. Сюда баба Зина приходила за пенсией, дед Митя — платить за свет, а тётя Люба — отправлять посылку внуку в город. Здесь же можно было купить крупу, спички и заодно узнать, кто родился, кто умер и почём нынче огурцы. Почта была местным клубом, финансовым центром и службой психологической поддержки в одном флаконе.
Теперь на двери — амбарный замок. В телефонной трубке — дежурное: «Ваше отделение временно не работает». Спасибо, дорогие, очень помогли.
А теперь представьте: бабушке 78 лет, давление скачет, ноги болят так, что до колодца дойти — подвиг. Ей предлагают «немного прокатиться» в город. Автобус ходит два раза в день. Зимой он то не заводится, то застревает в сугробе. Ехать надо с пересадкой, потом стоять в очереди в городском отделении, где таких же бедолаг — человек тридцать. И всё это ради того, чтобы получить свою законную пенсию, которую государство, между прочим, обязалось платить.
Чиновники, конечно, скажут: «Нерентабельно!», «Почта России терпит убытки!», «Мы переходим на цифровые сервисы!» Красиво звучит, особенно из тёплого кабинета. Но позвольте спросить: а вы пробовали объяснить 80-летней женщине, что теперь пенсию можно получать на карту, а за свет платить в приложении? Да она этот ваш смартфон видела, когда внук приезжал и фотки показывал. Для неё это волшебная коробочка, которая разговаривает. И вы предлагаете ей доверить этой коробочке её последние деньги?
«Закрыть почту в Кашино — это не оптимизация. Это пинок под зад тем, кто не может ответить, — возмущаются жители. — Это перекладывание государственных издержек на плечи самых слабых. Теперь им придётся платить за «нерентабельность» своим временем, здоровьем и нервами. А это, знаете ли, дороже любого тарифа». Мы спросили людей, которые понимают в этом толк, и они не стали церемониться.
«Почта в малом населённом пункте — это не про экономику, это про присутствие государства, — отмечает политолог Алексей Зудин. — Убирая её, чиновники как бы говорят людям: “Вы нам не нужны”. А потом удивляются, почему явка низкая и все сидят по домам. Пенсионер, который не может доехать за пенсией, вряд ли поедет на избирательный участок. Это стратегическая глупость. Мы всё время слышим про цифровое равенство, но забываем, что в деревнях живут люди, для которых бумажная квитанция — единственный документ, который они понимают. Закрывая почту, мы не экономим, мы просто выкидываем этих людей из системы».
Помните, как в нулевых «оптимизировали» школы? Говорили, что в маленьких школах плохое образование, детей надо возить в крупные центры. А по факту: закрыли школу — молодая семья уехала — деревня начала умирать. Потом закрыли фельдшерский пункт — уехали ещё три семьи. Теперь вот почта.
