Утро начинается с тишины. Для обычного человека в этом нет ничего странного, но пчеловод знает: тишина летом — это смертный приговор. Ульи, которые еще вчера гудели жизнью, сегодня молчат. Пчелы не вылетают на сбор нектара. Они не кружат над цветами. Они просто лежат на земле — сотни, тысячи, целые семьи.
Изображение сгенерировано ИИ, промпт Анна Бойко
В Красноярском крае с 2021 по 2026 год погибли порядка 60 миллионов пчел. За этими сухими цифрами — разоренные пасеки, потерянные годы работы и десятки пчеловодов, которые не знают, как кормить семьи. В некоторые годы гибель пчел от отравления пестицидами достигала десятков тысяч семей по всей стране.
Пчелы не исчезают сами. Их убивают. Вопрос только — кто и почему?
Самое простое объяснение — химикаты. Фермеры обрабатывают поля, пчелы попадают под опрыскивание и гибнут.
Но Ирина Комарова, ведущий научный сотрудник отдела защиты леса, кандидат биологических наук, предлагает не торопиться с выводами: «Инсектициды для того и применяют, чтобы численность насекомых на полях и в садах уменьшить. Поэтому в идеале на полях и в садах вредных насекомых не должно быть. При грамотном применении влияние на окружающие пространства не должно сказываться».
Она поясняет: массовая гибель пчел происходит не потому, что фермеры специально их травят. Проблема в ошибках, халатности и, главное, в отсутствии диалога между теми, кто выращивает урожай, и теми, кто разводит пчел. «Возможно, фермер не вовремя провёл опрыскивание, но часто и пчеловод вывозит пасеку к полям, не согласовывая это с фермером. Если все соблюдают все правила, то никакого ущерба обработка не причиняет», – уверена эксперт.
«Если все всё соблюдают» — это идеальный мир. В реальности фермеры и пчеловоды действуют каждый в своих интересах. «Плохо то, что очень часто фермер и пчеловод не слышат друг друга, не учитывают взаимные интересы, не ищут путей как избежать ущерб, а руководствуются только своими сиюминутными интересами», – жестко резюмирует Комарова.
Но можно ли винить фермера, который обрабатывает поле? Он не хочет убивать пчел. Он хочет спасти урожай. И у него для этого есть веская причина.
Владимир Акатьев занимается сельским хозяйством почти 50 лет. Он выращивает картофель и знает, что такое потерять все: «Если не обрабатывать, то урожая никакого не будет. От колорадского жука используем инсектициды. И еще делаем обработки от фитофторы».
Он констатирует факт. Без химии он не может прокормить ни страну, ни собственную семью. Когда речь заходит об альтернативах, Акатьев лишь пожимает плечами: «Есть такие средства, в южных регионах России я знаю, используют, но они стоят три раза дороже без минерального питания. Я думаю, что много людей не найдется, которые смогут себе это позволить. Урожай будет в три раза меньше, чем получают с химикатами.». Он напоминает, что проблема не российская: пестициды используют во всем мире. А без них страна просто не сможет себя прокормить. И с этим утверждением соглашается наука.
Тимур Чернов, биолог, популяризатор науки, дает фундаментальное объяснение, почему современное сельское хозяйство не может обойтись без химии: «Современное сельскохозяйственное производство подразумевает создание монокультурных площадей, когда один и тот же организм занимает гектар и гектар территории. Такая ситуация крайне удобна для попадания туда каких-либо паразитов, насекомых, грибков, которые максимально распространяются и уничтожают все на своей территории».
Чернов приводит данные немецких исследований: полный отказ от инсектицидов снижает урожай в среднем на 30%. А если на поле попадает вредитель, можно потерять все — абсолютно все.
Иными словами, фермер выбирает пестициды не потому что он жаждет наживы, а потому что альтернатива — банкротство.
И все-таки альтернатива есть. О ней говорят все эксперты. Но каждый добавляет важное «но».
Юрий Гниненко, заведующий лабораторией инвазивных и карантинных организмов, кандидат биологических наук, прямо заявляет: «Надо понять, что вы хотите получить? Не может быть альтернативы химическим обработкам полей от колорадского жука, от вредителей пшеницы, кукурузы и т.п. Но вполне можно обезопасить свой садик, свой дачный участок и без помощи пестицидов».
То есть да — для дачников и небольших хозяйств альтернативы работают. Но для полей в сотни гектаров — нет. Гниненко объясняет почему: «Вместо химических пестицидов можно применять бактериальные или грибные. Можно использовать энтомофагов — насекомых, которые уничтожают вредителей. Но биологическая защита требует более высокой квалификации, больших знаний и терпения. Ядохимикат убьет вредителя за часы. А бактериальный препарат — гусеница должна сначала заболеть, поболеть несколько дней и только потом погибнуть. Энтомофаги вообще действуют долго, и надо их сначала вырастить».
То есть нужны прогнозы, профилактика, постоянный мониторинг — система, которая в российской глубинке часто отсутствует. У фермера нет времени ждать, пока биопрепарат подействует. Ему нужно решение здесь и сейчас. И он берет химию.
Но есть те, кто уже пробует работать по-новому. Кирилл Ковалев, фермер из Ростовской области, использует биологические препараты. Но даже он признает, что биометоды не панацея: «Большинство вредителей и грибков стали устойчивыми не только к традиционным методам, но и к большинству биологических пестицидов. Поэтому каждый год мы вынуждены искать новые способы борьбы с вредителями и заболеваниями».
То есть, даже перейдя на «экологичные» методы, фермер не может расслабиться. Вредители адаптируются и к ним.
Пчелы — лишь верхушка айсберга. Пестициды не только убивают опылителей. Они накапливаются в почве и воде, уничтожают полезных насекомых, наносят урон биоразнообразию. И, что самое тревожное, они токсичны для человека. По данным врачей в местах, где активно применяют пестициды первого-второго класса, выросла заболеваемость онкологией. В некоторых случаях на 80 процентов.
Владимир Пинаев, доцент Департамента экологической безопасности и менеджмента качества продукции Института экологии РУДН, перечисляет три основных негативных последствия бесконтрольного применения пестицидов:
– Вред для экосистем — химикаты уничтожают не только вредителей, но и полезных насекомых, нарушают баланс.
– Риски для здоровья людей — пестициды токсичны для человека, могут оставаться в готовой продукции.
– Потеря эффективности — вредители и патогены вырабатывают устойчивость, что требует создания все более сильных ядов.
Последний пункт особенно важен. Это означает, что гонка вооружений между человеком и природой никогда не закончится. Мы создаем яды, вредители адаптируются, мы создаем более сильные яды, они адаптируются снова. И так до бесконечности.
Главное — мы не знаем, какие долгосрочные последствия для человека имеют эти вещества. Они остаются в продуктах, в воде, в почве. И мы едим их каждый день.
Итак, пестициды — это плохо. Это убивает пчел, вредит здоровью людей и разрушает экосистемы. Но отказаться от них невозможно — потому что без них мы потеряем урожай. Как выбраться из этого тупика?
Владимир Пинаев предлагает путь, который уже стал мировым трендом: «Переход к интегрированной защите растений (ИЗР). Этот подход позволяет находить золотую середину: эффективно бороться с вредителями, получать стабильные урожаи, но при этом минимизировать ущерб для природы и здоровья человека».
Что это значит на практике? В первую очередь — использовать профилактические, агротехнические и биологические меры. Химию применять только в крайних случаях и в минимальных дозах.
Проблема пестицидов в России — это история о том, как экономическая необходимость вступает в конфликт с экологической реальностью. Фермеры не хотят убивать пчел. Они хотят прокормить страну и сохранить свои хозяйства. Но в системе, где альтернативы дороже, а механизмов поддержки нет, у них просто нет выбора.
И пока этого выбора нет, пчелы будут продолжать гибнуть. Почва будет отравляться. Пестициды будут накапливаться в продуктах. И мы будем есть эту пищу, не зная, чем она нам обернется через 10, 20 или 30 лет.
Чтобы изменить ситуацию, не нужны запреты. Нужно создать систему, в которой фермеру будет выгодно выбирать биологические методы, а не химию.
